Призрак бродит по миру. Призрак «Конца времён». Он чувствуется в воде, чувствуется в земле, ощущается в воздухе. Он уже близко. Скоро он придёт, и мир невидимый станет видимым. Всё изменится. Многое из того, что есть — уйдёт, и не останется тех, кто будет помнить об этом. Никакого «Мирового Экономического Кризиса» — не будет. Причина, и смысла происходящего — не в «экономике». «Тектонические процессы глобальной трансформации» — не про «деньги». Источник и механизм разрушения существующего мира — в нём самом. Всё что имеет начало — имеет и конец. Обмануть эволюцию, и остановить колесо истории — не получится.
Приходит время перед всем миром открыто изложить свои взгляды, цели и устремления, и сказкам о «гибели капитализма» противопоставить манифест силы, идущей ему на смену. Пора изложить теоретическое основание предстоящей смены эпох, описать законы и принципы грядущих перемен, и построить непосредственно сам механизм этой смены. Время умных слов, долгих обсуждений и жарких дискуссий — прошло. Наступает время дел. Барабаны «Битвы Конца» — уже отбивают марш. Пусть сильнее грянет буря! Будущее — прекрасно и удивительно. Но наступит оно далеко не для всех. Каждому — своё!
Пару десятилетий назад на широкие экраны вышел мультфильм «Приключения Флика» («Bug’s Life»). В нём наглядно было показано, насколько яркой, драматически насыщенной, и увлекательной может быть жизнь крохотных обитателей обыкновенного лугового муравейника (Флик — имя главного «героя»). Однако в моменты, когда виртуальная камера поднималась вверх, и давала общий обзор окрестностей, смелый муравьишка, его друзья/враги, и сам их муравейник — терялись, и исчезали из вида, вследствие предельной незначительности своего фактического размера. Они были ловкими, умными, сильными, и смелыми, но — очень маленькими. Муравьишка — исчезал в масштабах муравейника, муравейник — в масштабах полянки, полянка — в масштабах луга, луг — долины, и т.д.
В муравейнике — могли бушевать поистине гамлетовские страсти, но падение крупной ветки, неуклюжий шаг коровы, или невнимательность тракториста, и всему муравейнику, со всеми его обитателям, и всеми их радостями, и горестями — конец. «Гибель одного — трагедия, гибель миллионов — статистика.»
Любая сущность, любое явление, объект и субъект — имеет свой масштаб, вне рамок которого исчезает из вида. Переключение масштаба наблюдения — необходимо не для красоты, а для объективной оценки долгосрочных перспектив развития текущей ситуации. «Лицом к лицу, лица — не увидать, большое — видится на расстоянии.» Пословица про деревья, из-за которых (и за которыми) не видно леса — намного сложнее и глубже, чем может показаться на первый взгляд. «Деревья» — могут быть и садом, и сквером, и парком, и рощей, и даже ветрозащитной полосой, но — не лесом. Что бы увидеть именно лес — бесполезно смотреть на сами деревья, они — везде одни и те же. Но лес, это — не деревья, он — то, что вокруг них. «Первый взгляд», то есть то, что «прямо перед носом» и «под ногами», как правило мешает увидеть, что будет дальше, на следующем шаге. Единственный выход — крутить ручку регулировки масштаба взгляда. «Мысли — глобально, действуй — локально!»
Не видя всей картинки целиком, в максимально возможном масштабе, нельзя понять, как долго продлиться нынешнее счастье. Вполне возможно, что в текущий момент времени, и у самого муравьишки, и у его друзей, всё — очень хорошо, даже замечательно, но поворот ручки регулировки масштаба наблюдения на пару делений вправо «на два порядка» (в сто раз больше), до масштаба муравейника, и может вдруг выясниться, что рядом с муравейником образовался маленький ручеёк; ещё одно деление вправо, — и может выясниться, что прямо над муравейником нависает большое и развесистое, и при этом уже старое и высохшее дерево, готовое при первом же сильном ветре окончательно завалиться; ещё пара делений, — и можно увидеть, как уже начинают распахивать другую сторону луга, или строить коровник; ещё пара делений, — и становится видно, что в конце долины начинают сооружать плотину; ещё пара делений, — и приходит понимание причины сооружения плотины (приближается пустыня); ещё деление, — и выясняется причина опустынивания (изменение океанических течений); ещё деление, — и выясняется причина изменения течений (сдвинулись литосферные плиты); ещё пара делений, — и становится понятной причина тектоники плит (звезда местной планетной системы выбросила поток заряженных частиц, сместивший магнитную ось); ещё пара делений, — и может оказаться, что не очень далеко (по космическим меркам), в этом же звёздном скоплении, догорает старая сверхмассивная звезда, готовая взорваться и превратиться в сверхновую (точнее уже давно, пару десятков лет назад, задолго до рождения муравьишки и появления муравейника, уже взорвавшаяся).
Сам муравьишка взорвавшуюся звезду — вряд ли увидит, он для этого слишком маленький. Более того, если даже попытаться ему о ней рассказать, он скорее всего просто не поймёт о чём вообще идёт речь, и что именно от него добиваются. И будет по-своему прав. «Каждому — своё!»
Впрочем, хомо-сапиенсы звёзд — тоже не видят. Не из-за того, что у них по образному выражению Аристотеля, как у свиньи,- нет шеи, голова крепится прямо к заднице, вследствие чего они не могут поднять голову и увидеть звёздное небо, а — по более простой и прозаической причине. Звёзды — расположены так далеко, что их линейные размеры — намного меньше разрешающей способности человеческого глаза. Поэтому хомо-сапиенсам приходится использовать мозги (у кого они есть), и строить телескопы.
Масштаб наблюдателя — задаёт масштаб картинки доступной как для наблюдения, так и для осознания. «Многие вещи нам непонятны не потому, что наши понятия слабы, а потому, что сии вещи не входят в круг наших понятий!».© Если ручку регулировки масштаба наблюдения повернуть (от размера муравьишки) на три деления влево <на три порядка, в тысячу раз меньше>, тогда перед взором наблюдателя — предстанет мир бактерий.
В одном грамме верхнего слоя почвы — содержится от 100 тыс. до 1 млрд. бактерий, ими плотно засеяно всё что находится на поверхности почвы, включая траву, листики, палочки и т.д. Обильно представлены бактерии и внутри самого муравьишки, во всех его органах. Несмотря на казалось бы вопиющую разницу в размерах, муравьишка и бактерии — весьма активно взаимодействуют. «Существует 250 видов бактерий, в той или иной степени связанных с насекомыми.»© Одни из этих бактерий нейтральны и безобидны, вторые — даже полезны и сосуществуют с муравьишкой в симбиозе, третьи — вредны и патогенны. У бактерий — своя яркая и насыщенная жизнь, со своими радостями и горестями. «Межбактериальные взаимодействия, и взаимоотношения между микробными сообществами — чрезвычайно сложны, разносторонни и вариабельны. Можно отметить следующие формы взаимоотношений между микроорганизмами: сосуществование, метабиоз, симбиоз, конкуренция, хищничество, паразитизм, антагонизм.»© Всё как у человеков, — трагедии, комедии, интриги, драмы и фарсы.
Если ручку регулировки масштаба наблюдения повернуть ещё на три деления влево (на три порядка, в тысячу раз меньше) — перед взором наблюдателя предстанет мир вирусов. Несмотря на разницу в размерах, бактерии и вирусы — так же весьма активно и бодро взаимодействуют. «На сегодня известно пять основных, весьма хитроумных механизмов защиты, которые бактерии выработали в непрестанной борьбе с вирусами: изменение рецептора на поверхности клетки; исключение суперинфекции; системы абортивной инфекции; системы рестрикции-модификации и, наконец, системы CRISPR-Cas.»© Вирусы в тысячу раз меньше бактерий, поэтому могут проходить через их оболочку, и использовать их ресурсы для своего размножения. В одних случаях вирусы — могут мирно и спокойно жить внутри бактерии, и выходить наружу не разрушая её, в других случаях, вирусы полностью выедают бактерию изнутри, и их становится так много, что они разрывают её оболочку, и она гибнет.
В сообществе самих вирусов — тоже нет места для скуки. «Существуют две различные формы взаимодействия вирусов: между геномами вирусов (генетические взаимодействия) — рекомбинация, множественная реактивация, пересортировка генов, кросс-реактивация, гетерозиготность; и между продуктами их генов (негенетические взаимодействия) — комплементация, интерференция, фенотипическое смешивание.»© Даже у этих крохотных тварей — сплошной Шекспир вперемешку с Кафкой. «Везде — жизнь!».
Вирусы — интригуют, взаимодействуют и борются друг с другом, при этом — находятся внутри бактерии; в это же самое время, сама эта бактерия — точно так же интригует, взаимодействует и борется с другими окружающими её бактериями; а все они вместе, в это же самое время — путешествуют внутри какого-то внешнего организма, или внешней среды. Так, сцепившиеся в смертельной (но очень медленной) драке вирусы, могут начать свою битву внутри амёбы (борющейся с кишечной палочкой в капельке росы на травинке); потом вместе с этой капелькой — попасть внутрь муравьишки; попутешествовать внутри него (попутно отразив атаку пары наглых лактобактерий), потом (когда муравьишка зазевается и его съест мелкий полевой воробей) — попутешествовать уже внутри воробья; когда воробьишка освободит свой кишечник от не переваренных частей хитинового муравьиного панциря — попасть в почву; из неё — в земляного червяка; который потом в поисках влаги заползёт на травинку, и оставит там часть выделяемой защитной слизи; которая — см. начало.
Для понимания соотношения масштабов шкал внутреннего времени описываемых персонажей: Полевой воробей — может жить десять лет (однако в среднем получается порядка пяти, и то — если не случается суровой зимы); дождевые черви (в зависимости от вида) — 10-15 лет; луговые муравьи — теоретически могут жить до пяти лет, но реально — гибнут в первый же год; срок жизни бактерий и вирусов — не ограничен, они гибнут только от внешних воздействий и при отсутствия питания (а при его наличии — начинают быстро делится).
Повернув ручку регулировки масштаба наблюдения от муравьишки на три деления вправо (на три порядка, в тысячу раз больше) — можно попасть аккурат в мир этих самих хомо-сапиенсов, который от бактериального или муравьиного отличается не так уж сильно. В нём масштаб доступной как для наблюдения, так и для понимания картинки — точно также определяется масштабом наблюдателя.
Вынужденным («производственным») недостатком любого художественного произведения -является излишняя фокусировка внимания непосредственно на самом моменте перелома, имеющем наибольшую драматическую и эмоциональную, и соответственно художественно-изобразительную нагрузку, но второстепенном и не важном в долговременной глобальной перспективе. «События — пыль истории.»© Непродуктивно ловить каплю переполняющую чашу, или соломинку ломающую хребет верблюду. Как конкретно тонул «Титаник», кормой вверх, носом вниз, или кормой вниз, а носом вверх, или может он разломился пополам, вдоль или поперёк, или сразу по всем осям — интересно драматургам, историкам и подводным археологам. Но для самих пассажиров никакого значения это не имеет. Им важен только конечный результат.
Масштаб оптики, используемой для наблюдения окружающей действительности — задаёт и доступный масштаб понимания этой действительности. Когда кинофильм смотрит прыщавый пубертатный подросток, он видит там гоночные машины и «сиськи» (не потому что больной, а потому что как раз здоровый); абстрактно-отвлечённая женщина — платья и занавески; заядлый рыбак — неправильную насадку наживки; пожарник — курение в неположенном месте, и т.д. И всё это в фильме — действительно есть. Но к этому же самому фильму, можно подходить и с позиции «А что со всеми ними было потом?». Не завтра или послезавтра, а «вообще». Для этого — надо подняться над «суматохой будней», и посмотреть не на мелкое и ничтожное копошение где-то далеко внизу, а на перспективу, открывающуюся при подъёме точки наблюдения.
Использование ручки переключения масштаба наблюдения — позволяет «поднимать камеру» над мелкими и сиюминутными деталями, и видеть всю картинку целиком, на самом большом доступном масштабе. И когда мелкие и второстепенные детали исчезают, становится видна реальная общая картина. Как это всё выглядит на практике?
Герой «Золотого телёнка», Остап Бендер, получив от «подпольного миллионера» Корейко желаемый миллион, приобретает на него золотые изделия («бранзулетки»), навешивает их на себя, прикрывает двумя шубами, и выйдя из Черноморска-Одессы, пешком по льду замёрзшей реки (используемой в качестве государственной границы), пытается попасть в Румынию. Однако на льду его задерживают румынские пограничники, которые отнимают у него «бранзулетки», и убеждают вернуться обратно. Жизнерадостные советские граждане, в своей основной массе ознакомившиеся с данным литературным произведением (точнее его экранизацией) в зажиточные и сытые «застойные» годы, воспринимали указанный эпизод как забавный. Однако забавным (в общепринятом смысле этого термина) он — не был.
Когда «Телёнок» первоначально публиковался (1931 г.), первые читатели при знакомстве с данным эпизодом — непроизвольно додумывли, что же с «Великим комбинатором» будет дальше. Будут ли его румыны долго и изощрённо пытать, или пожалеют, и сразу расстреляют или повесят. Или (учитывая его навыки выворачиваться из любых передряг), в самый последний момент перед расстрелом или повешеньем, он всё-таки каким-то образом сумеет расстегнуть наручники, перерезать верёвку, или развязать петлю, и опять уйдёт невредимым от своих преследователей.
Первые читатели — не были кровожадными, но они жили в то самое время, которое и описано в рассказе. Обвешанный золотом Бендер — шёл не просто по льду реки, и даже не просто через границу. Он шёл из Черноморска-Одессы — в Румынию. В тысяча девятьсот тридцать первом году. То есть тогда, когда в соседней Германии, Штурмовые отряды НСДАП уже возглавил молодой, но перспективный Адольф Гитлер, а в самой (враждебно настроенной к СССР) Румынии — уже вовсю шли марши «Железной Гвардии» — аналога и побратима Штурмовых отрядов. Поэтому разминувшись с пограничниками, и зайдя погреться в придорожную пивную забегаловку, Бендер — запросто мог попасть аккурат на оргсобрание нацистов, и даже лично перекинуться парой фраз с будущими (всего через 2 года) руководителями Третьего рейха.
СПОЙЛЕР: Скоро, этой же дорогой, но уже в обратном направлении, в Черноморск-Одессу зайдут немецкие и румынские войска, и устроят в городе бойню.
Бендер глупым — не был, наоборот, имел ум быстрый, острый и проницательный. Но его ум имел недостаточный масштаб, низкую разрешающую способность. Он не видел время. Не хаотичный калейдоскоп случайных событий-пикселей, а всю картину целиком, с большой высоты, во всей её полноте, взаимосвязанности, причинности, логике и динамике. А не видя время, он — не мог увидеть и будущее. Не «ощутить», или «предугадать», а просто увидеть.
Будущее — никогда не бывает прямым продолжением настоящего, так же как настоящее — никогда не является прямым продолжение прошлого. Но все ростки и побеги будущего — уже есть в настоящем, а семена давшие эти ростки и побеги — уже есть даже в прошлом. Ничто не появляется из ниоткуда. Нужно просто уметь видеть.
В самом Черноморске-Одессе, Корейко ускользает от Бендера — в эпизоде с учениями гражданской обороны и «противогазами». В экранизации «Телёнка», сделанной в эпоху «застоя», данный эпизод — вынужденно показан смазано, скомкано и невнятно. Вынужденно — так как он, как и «бранзулетки» (и вся книга) — отнюдь не «юморной», а назидательный, возможно даже с некоторым перехлёстом в чёрный юмор. Нужно просто уметь это увидеть. А для этого — смотреть не на буквы, а между ними, и поверх их.
В тихом, тёплом и сонно-расслабленном приморском городе, средь бела дня — оглушительно воют сирены воздушной тревоги, гремят выстрелы и сильные взрывы, людей — хватают на улицах, перебинтовывают им руки и ноги, изувеченные или оторванные предполагаемыми взрывами авиабомб, нацепляют на них противогазы, укладывают на носилки, и несут в городские газоубежища.
Городские. Газоубежища. Идёт авральная подготовка к глобальной войне, причём не обычной, «конвенционной», а — с тотальным уничтожением всего населения городов боевыми отравляющими газами. С превращением целых городов в газовые камеры, в гигантские массовые могилы.
Подпольный миллионер Корейко — трудится унылым счетоводом в карикатурном тресте «Геркулес», занимающемся лесом, и смеха ради расположенном в бывшей валютной гостинице, с античными Венерами на фронтонах, и пальмами в кадках. Умные читатели — опять спотыкаются об буквы, и начинают улыбаться. Корейко — бухгалтер, да не простой, а один из ведущих. Трест — «занимается» «лесом». Город — Черноморск-Одесса. 1931 год.
По меркам того времени, Корейко — работает не просто на атомной электростанции, он — даже не просто сидит на пульте атомного реактора. Он — сидит ВНУТРИ этого реактора, и держит стержни РУКАМИ. СССР — экспортирует за границу деловую древесину, а на вырученную валюту — приобретает не хлеб (в это время в стране — страшный голод и массовое людоедство) а оружие, и станки для изготовления оружия. Идёт авральная подготовка к тотальной мировой войне на полное уничтожение. И ключи, коды и шифры валютных проводок и внешнеторговых транспортных операций — у Корейко (в том числе и у него).
Более того, у Корейко в руках — все данные по покупателям. По европейским покупателям деловой, то есть строительной древесины. При всеобщей авральной подготовке к тотальной мировой войне. Масштаб разрешающей способности зрения